Огромный черный зал. О памяти иных воплощений.

Круг Огня

Насколько ты хочешь быть собой? Если хочешь — то будешь шагать от Вечной Тьмы и искать выход.

Смотрите, ребят. Есть вещи, которые я не могу доказать и не буду. Вот эта — из них: она крутится у меня в голове с тринадцати лет, и я её не выдумывала. Точнее — выдумать такое я бы, наверное, и не смогла, у меня фантазия работает в другую сторону. То есть я не сажусь и не вспоминаю специально. Оно приходит само и всегда одинаково.

И сразу, чтобы вы не спотыкались: я там буду то «он», то «она». Это не я путаюсь в собственной памяти — в высших мирах категории пола просто нет.

Как правило, выхода нет долго. Ты просто идёшь сквозь пустоту и по дороге теряешь куски себя: память отваливается пластами, как штукатурка со стены, которую никто и не собирался чинить. И ты тщетно пытаешься вспомнить — зачем ты вообще идёшь и что будешь делать, когда выйдешь. Идёшь потому, что стоять хуже.

Первое воспоминание о пути моего сознания называется Круг Огня.

Огромная зала. Потолки такие высокие, что уходят в небо — их, в принципе, и незачем мерить. По текстуре потолок, пол и стены напоминают обсидиан: чёрное стекло, в котором ты видишь себя, но темнее, чем ты есть на самом деле.

В зале толпятся самые разные сознания, ты даже не успеваешь всех разглядеть. Толпа стоит, как очередь в посольство: все пришли за одним, все принарядились и все боятся, но виду не подаёт никто. Тебя толкают в спину, вынуждая идти вперёд. Там впереди луч света и несколько ступеней вверх — на них сидят те, кто принимает Круг. Толпа смыкается — ты уже в первом ряду.

— Кто готов показать себя? — звучит вопрос металлическим равнодушным голосом.

Перед ступенями круг, белый, под ним текстура пола напоминает ночное море. На него встаёт улыбчивый малый с копной алых волос. Он робко смотрит на «сцену», здоровается. Я пытаюсь их рассмотреть, но они настолько далеко, что видно только тёмные фигурки. Чем дальше дистанция — тем проще им видеть всё это, то есть целиком, сверху, как поле. Они выбирают лучших и обещают им «всё». Всё — туманно, как и будущее.

Малый встаёт в круг. Сначала ничего не происходит: он стоит, переминается с ноги на ногу, ждёт. Понимаю, что с точки, где он стоит, он может их рассмотреть. Интересно, как же выглядят заказчики, для которых создаются целые народы.

И вдруг от пола вверх бьёт луч белого цвета, и парень… рассыпается на мыльные пузыри, в каждом из которых его кричащее от ужаса лицо. Пузыри поднимаются к потолку и лопаются по одному. Без звука. Так закрывают вкладки, которые больше не нужны.

«Тест не пройден. Кто готов показать себя?»

Вдруг сзади меня толкают, я по инерции делаю шаг вперёд и пересекаю линию толпы. Круг аккуратно подъезжает под мои ноги.

Обзор меняется. Толпа кажется совсем далеко, я почти не слышу шума. Передо мной три ступени вверх, на них вальяжно развалились фигуры в специальных костюмах тёмных цветов — то есть костюм скрывает и всю информацию, и структурную форму. В центре, на широком лежаке, восседает Главный. Рядом с ним трое, они весело беседуют, вообще не смотрят на меня, у них беседа. И вот они перебрасываются хрустальными шариками, шарики меняют цвет, и кажется — игра их забавляет. Главный в игре не участвует, он крутит красный шарик в руке — так крутят ключи от машины, пока ждут, когда подадут пальто.

За ним три очень красивых существа, с огромными глазами, перьями ярких волос, узкими личиками. Они мрачны и суровы, видимо, так и должны вести себя подружки сверх-существ. На них блестящие яркие платья-мантии. И такие равнодушные, отстранённые лица — как у манекенов в бутике, который закрыли на ночь, а свет оставили только в витрине.

На ступеньках ниже, очевидно, мелкие приспешники, некоторые из них заметили меня и наблюдают.

Вдруг я ощущаю, что начинаю проваливаться. По ощущениям это напоминает зыбучие пески: тьма обволакивает тебя и тащит вниз. Медленно-медленно. Неловкое движение — и провалишься навсегда. Но даже это не удивляет моих необычных зрителей. Руки вдоль линии тела, ладони уже ощущают холод, покалывание, вязкую как кисель субстанцию. Пол словно поглощает меня , как густой кисель ест ложку.

И вот тут, кажется, я начинаю понимать — и фиксирую взгляд на красном шарике в руках у Главного — и пытаюсь понять, в какую структуру я угодил и почему.

Скорее всего, это системный механизм, который подстраивается под каждого из участников.

Почему тот несчастный получил пузыри — потому что он был слишком неопытен. Всё просто, по сути. Это цепь ассоциаций. То есть машина ничего не решает про тебя: она берёт твоё самое сильное чувство и лепит из него твою смерть.

А меня поглощает моя ненависть. Ко всем тем, кто пытался меня эксплуатировать. К братьям, которые считали меня безродным и поэтому ни на что не пригодным существом низшего сорта. К тому, кто сказал мне: «ты знаешь, с тобой хорошо, но класс твоего сознания слишком невысок, чтобы быть вместе». Эту фразу я помню дословно, слово в слово, с интонацией.

И поэтому я здесь — чтобы изменить свою судьбу.

Рука вдруг находит выступ — я хватаюсь за него, делаю рывок вверх. Затем ногой нащупываю выступ — и начинаю карабкаться как по отвесной скале. Ну, красиво это не выглядит: так вытаскивают себя из воды на борт лодки, животом.

Так просто я не сдамся!

Я поднимаюсь вверх. Ещё шаг — и я смотрю на них. Теперь ситуация изменилась: они открыли рты от удивления, даже суровые леди начали проявлять эмоции на своих нарисованных лицах.

Главный равнодушно рассматривает шарик — что же сделать, чтобы ты заметил.

Я вспоминаю технику «забери и беги» — когда нужно украсть некрупный артефакт — и перемещаю образ шарика к себе в руку. Беру, как берут мелочь с чужого стола: быстро и молча.

И он оказывается у меня. Хоба.

Главный делает жест рукой — на меня идёт один из приспешников.

Я сжимаю шарик в руке, и он рассыпается в пыль.

Начинается буря, точнее потоки ветра усиливаются. Они идут от меня. Я перестаю видеть сцену, я вообще перестаю видеть — но я знаю, что он смотрит.

«Вы думаете, сила — у ваших ног. Думаете, что это игра, что таких много, можно создать ещё и смотреть унылыми, скучающими глазами, как мы гибнем ради вашей потехи. Смешно, но такие, как мы, эти бомбы и делают — я знала, что это, и пусть ваше оружие обрушится на вас. Распад сознания теперь мне счастье — бомба обрушит здание. Больше никаких Кругов Огня, или как вы это называете».

Бомбы концентрированной энергии управляемы — особенно если соединить её со своей личной искрой. Светимости хватит уничтожить весь зал. Стена ветра отделяет меня от них — скорее всего, они пытаются спастись.

Искра — это основа сознания, зерно истины, ядро жизненной силы, концентрация памяти и свойств личности.

Вдруг я вижу две точки. Это глаза.

«Ты знаешь, что нужно сказать, чтобы искра и бомба стали единым целым?»

«Тьма идёт мной», — отвечаю я и соединяю бомбу и искру. А затем погружаю их в треугольник во втором центре.

Это и есть Главный. Он в костюме, который создаёт барьер, — невозможно понять, какой он на самом деле.

«Искра и бомба разрушат то, что мне нужно, — говорит он. — Не делай этого. Есть другой путь».

«Нет пути кроме того, что идёт насквозь» — вторая фраза, сочетающая структуры, уже внутри.

Я ощущаю жар и холод, это последние секунды моей жизни, я ему улыбаюсь. Всесилие не всесильно, сила растёт в прогрессии и вырождается во вседозволенность, в уверенность, что нет никого умнее, а если и есть — они рядом, на нужных постах. Вот это и есть главная тактическая ошибка.

Вдруг он хватает мою руку и надевает кольцо: «сдерживающее поле, оно сохранит образец. Срочно везите его куда следует, блок, сон». Вот так вешают бирку на товар, который решили отложить.

Две белые точки — глаза — гаснут.

И я проваливаюсь.

Эти картинки — как будто кто-то снимал клип в моей голове, показывая мне каждую деталь, — крутились лет с тринадцати, наверное. Сначала я не придавала этому значения — ну мало ли, кино в голове, у всех как бы бывает. Потом заметила: под определённую песню сюжет повторяется, и повторяется целиком, от первого кадра до последнего. Песни были самые разные — от попсы девяностых до симфонического рока. Вот такой вот у меня был плеер. Короче, логики я в нём до сих пор не нашла.

Это первое и единственное моё воспоминание моего предыдущего воплощения. Жизнь моего сознания в Мире_А, до заселения, закрыта, заблокирована, по другим данным — память была стёрта, но кем и зачем — вот с этим я ещё разбираюсь. Скорее всего, вторая книга будет именно об этом.