Продвический опус с гусем и бантом.

Небеса и Земля обетованные раскрыты!

Словно сияющие потоки и золотистые нити соединились в единое состояние счастья, звенящей пустоты новых мраморных комнат, и которых вывезли весь строительный мусор, отмыли до блеска и я гуляю по ним и думаю как будут заполнять это прекрасное, залитое светом пространство туалетными столиками, зеркалами в золоченых рамах, комодами азиатскими резными и канделябрами.

Все обрело смысл, стало тихо и даже августовское солнце мягкое, оно не врезается в макушку и не жжет словно адский уж.

Силы равны, мир равен исходу, бытие тождественно общему полю и ярость рывка обнуляется благодатью вдоха и выдоха.

Сражаться не с кем, но война в планах. 

Красный мундир в позументах с белой атласной лентой.

Все это потом, когда-нибудь, в другой удивительной и местами страшной сказке, но после-после-после…
А теперь напряжение спадает, занавес поднимается, за ним стоит дама в изумрудном платье, она держит в руках гуся, белого и глупо вращающего головой, открывающего рот в крике “зачем я здесь”, но на его шее бархатная лента в тон ее платья. 

Она делает два шага вперед, учтиво и сдержанно, как настоящая аристократка, затем к ней подбегает мальчик паж (паж кубков), забирает гуся и убегает, насвистывая “вояж, вояж”.

Дама смотрит в зал, словно сыщик, пристально.

Вдруг с разных сторон рампы выходят мужчина и женщина, медленно и чеканно подходят друг к другу, она берет его под руку. Они в золотых масках, она в длинном строгом черном платье в пол, с массивным рубином на цепочке, он во фраке с красным кушаком.

Они явно хорошо знают друг друга, они стоят и перешептываются.

А дальше выходит настоящее горе луковое - звездочет, с торчащими патлами, в длинном балахоне, идет словно не видит ничего, ноги заплетаются за полы мантии, несуразной, явно на несколько размеров больше.

Он встает рядом с дамой, она делает недовольный вид, он достает свиток и читает:

“В день осеннего равноденствия по их высочайшему велению в честь союза и конклава, ордена Света, повелевают дать бал в честь высочайших гостей, что согласились на милость свою взять великое право.”

Он кивает в сторону пары, мужчина отводит взгляд, оглядывается назад, женщина слегка толкает его и они оба улыбаются и машут руками. 

Звездочет продолжает:

“Госпожа распорядитель выбирает праздничного гусака, а также ратифицирует список гостей важных и ценных.”

Дама пускает в зал воздушный поцелуй, затем мальчик снова проносит гогочущего гусака и скрывается за портьерой.

“Приглашены наши всеми любимые, старые и новые, обновленные, отбеленные, возвращенцы и царедворцы. Великий Палач, любимая всеми странница и блудница Анна, дерзкий красавец, Жнец, всех ветров посланник, король людоедов, демоническая дева Иден, член ордена широких поясов, большие и малые князья полумиров, донна Смерть, и новые мамелюки, янычары и бесовы слуги в рясах и мантиях.”

“Ты никого не забыл?” - спросила дама в изумрудном.

“Ах да, будет гостья новая и необычная. К ней с шепотом или почтением, с ней общаться бережно и радоваться ее присутствию. Когда леди в алом платье с накидкой войдет в зал, убрать хари и клыки спрятать, сопла свои ненасытные залить свинцом. Дева только с виду будет робко держаться среди вас, в силу отсутствия у нее привычки. В указе на повеление - она будет скоро у вас главной, прошу любить и жаловать."

Писано 9.09.2025 года как конспект видения...